Фанские горы. Фаны. Памиро-Алай. Таджикистан
English Version/Английская версия
fany.ru





                                                                                                                                    
     Главная страница >> история >> уполномоченный
                                                                                                                                  
  историяверсия для печати 

Л.В.Алексашин. Уполномоченный в Фанских горах.

Уполномоченный в Фанских горах

Л.В.Алексашин
1. В целях обеспечения непосредственного контроля за качеством проведения спортивно-альпинистских мероприятий в горах Комитет по физической культуре и спорту при Совете Министров СССР направляет своих уполномоченных. Уполномоченные назначаются руководством Комитета из числа квалифицированных альпинистов по персональной рекомендации Федерации альпинизма СССР.
2. Основной задачей Уполномоченных Комитета является наблюдение и контроль за соблюдением установленных Комитетом, ВЦСПС и Федерацией альпинизма правил проведения альпинистских мероприятий, регламентирующих учебную, спортивную и воспитательную работу и обеспечивающих высокий уровень подготовки при соблюдении максимальных мер безопасности.
Из "Положения об уполномоченных…"

То, о чём я здесь пишу, это взгляд на альпинизм не с обычной стороны. "Институт" уполномоченных был образован в условиях советского централизованного руководства и имеет в настоящее время только исторический интерес. Созданные в то время правила и требования для совершения спортивных восхождений (во многом используемые и в настоящее время) могли появиться только в таких условиях, и они же обеспечивали условия максимальной безопасности при имевшемся в советское время характере массовости в альпинизме.
Здесь предлагается взгляд на альпинизм в Фанских горах глазами уполномоченного. Вперемежку с моими воспоминаниями и дневниковыми материалами приводятся выдержки из моих отчётов уполномоченного. Чтобы не перегружать мои заметки отчётными сведениями, я старался давать их тематическими порциями, распределёнными по разным годам, по возможности не повторяя одни и те же темы, хотя ситуационные обстоятельства не позволили вообще отказаться от тематических повторений.
Как я вообще оказался в этой системе? В моей альпинистской карьере, начатой в 1950 году новичком, к 1977 году сложилась следующая ситуация. После обозначившихся проблем со здоровьем альпинизмом высших спортивных достижений я уже заниматься не мог, но бросить альпинизм тоже было не в моих силах. Я был альпинистом высокого уровня – мастер спорта, старший инструктор, кроме того, занимался активной общественной деятельностью в комиссиях Федерации альпинизма СССР, привлекался к судейству в рамках чемпионатов СССР по альпинизму.
Вместе с тем, у меня по основной жизненной линии всё шло вполне благополучно: инженер, кандидат наук, руководитель сектора, но я не был членом партии и в руководители ранга выше того, который у меня имелся, не рвался. Альпинизм, как профессия, меня не привлекал, но он помогал мне не замыкаться в узком кругу текущих проблем.
В это время я регулярно общался с Андреем Снесаревым и в спорткомитете, и в тренерском совете альпсекции МЭИ, и "домами". Он в последние годы регулярно ездил в горы уполномоченным Спорткомитета СССР, и ещё в 1976 году предложил мне подумать о работе в таком же качестве. Мы с ним подходили к Боровикову – тогда президенту федерации альпинизма (ФА) – с выяснением его к этому отношения, он, по крайней мере, не отнёсся к этому отрицательно. На 1977 год комиссия ФА по уполномоченным предложила мою кандидатуру Федерации альпинизма, федерация её приняла.
Перед началом каждого альпинистского сезона в Москве с уполномоченными проводились установочные совещания альпинистского профсоюзного и спорткомитетовского руководства. Уполномоченным раздавали разные документы, в том числе требования к отчёту, сдаваемому в спорткомитет и управление альпинизма (УА) ВС ДСО профсоюзов. Эти требования, по существу и определяли программу работы уполномоченного.
Для начала моей работы в новом качестве мы договорились с Андреем о работе в одном районе, нашим районом были: альплагерь "Варзоб", Гиссарский хребет, Ягноб и прилегающие районы северо-западного и центрального Памира. Разделение было и по времени, я – первую половину сезона, он – вторую, и по географии, я в районе "Варзоба", он – преимущественно по Памиру. Осенью мы составили общий отчёт о работе.
Надеюсь, что читатель не осудит меня, если к рассказу о работе в Фанских горах я присовокуплю некоторые моменты, относящиеся к работе в регионе альплагеря "Варзоб" и массива Замин Карор (ущелье Ягноб). Они географически (территориально) рядом с Фанами, их климатические условия и высотный уровень вершин эквивалентны. Административно эти районы входят в состав Таджикистана, хотя по альпинистской подчинённости Фаны в то время опекались Самаркандской (Узбекской) администрацией. Мне неоднократно приходилось курировать их одновременно, а "Варзоб" и Замин Карор были моим "боевым крещением" в амплуа уполномоченного. Хотя в Фанах доминирует альплагерь "Артуч", но начало моей деятельности проходило в альплагере "Варзоб", для которого я и описываю свой процесс вхождения в эту должность.
С Фанскими горами я впервые познакомился в 1969 году, когда был тренером в составе сбора МЭИ под руководством В. Винокурова. Сбор проводился в ущелье Арг, заезжали мы туда из Душанбе. Некоторые картинки того сезона (а также и сезонов моей деятельности в роли уполномоченного) описаны в моих воспоминаниях в книге "Альпинисты МЭИ". В 1970 году я приезжал в Фаны уже руководителем сбора МЭИ, в этот раз мы базировались на Алаудинских озёрах.
Тогда мне пришёлся по душе этот спортивный район, но для работы с младшими разрядниками он имел существенный недостаток, в нём была только одна классифицированная 3А (и только две 3Б), а для выполнения норм второго разряда необходимо иметь два восхождения такой категории. Над озёрами стоит вершина Фагитор, на которую в то время не было ни одного классифицированного маршрута. Я в двойке сходил на неё по южному гребню, предполагал, что это будет первовосхождение, но на вершине лежала записка самаркандских альпинистов, прошедших этот же маршрут, в ней они написали, что считают трудность маршрута – 3А. Осенью я сдал в классификационную комиссию описание маршрута, в котором согласился с их оценкой.
При регистрации сбора в Таджикском КСП я познакомился с его начальником мастером спорта Сергеем Николаевичем Согриным, который с тех пор и до середины 80-х годов оставался бессменно на этом посту. В период моих поездок в среднеазиатский регион мне очень часто приходилось с ним общаться, в результате близости наших взглядов на альпинизм в частности и на жизнь вообще у нас установились практически дружеские отношения.

В 1977 году эти отношения только начинали устанавливаться. Когда я 15 июня прилетел в Душанбе, на аэродроме меня встретил Согрин и повёз в КСП – отправную (и единственную) точку в Душанбе для альпинистов, отправляющихся в горы Памира со стороны Душанбе. КСП размещался в построенном силами душанбинских альпинистов домике, одна из стен которого, сложенная из специально подобранных крупных камней, была тренировочной стенкой для скальной подготовки и соревнований. Внутри, кроме служебных кабинетов, была сауна с бассейном.
Согрин ввёл меня в курс текущих альпинистских событий в регионе, рассказал о специфике и трудностях, имеющихся у таджикских альпинистов. После этого он повёз меня в Таджикский Спорткомитет, где представил Председателю Спорткомитета Садулаеву и его заму Бойко. При разговоре с Садулаевым я попросил его оказать содействие таджикской команде, участвующей в первенстве Союза, в части каких-то формальных трудностей, о которых рассказал мне Согрин, и даже попытался надавить на него, сказав, что я имею право, как представитель центрального государственного аппарата, обратиться за поддержкой в ЦК компартии Таджикистана. Садулаев на это только рассмеялся, сказав, что он сам член ЦК, так что далеко ходить не надо. Тем не менее, моё вмешательство возымело действие, он кивнул Согрину, что разрешает делать необходимые команде затраты с устраивающей альпинистов формой отчётности, Сергей был этим очень доволен.
Начал я свою деятельность уполномоченного с проверки учёта мероприятий в КСП Таджикистана, наличия учётных документов, представляемых ими в КСП, и соответствия действительного тренерского состава с утверждённым руководством организации, проводящей мероприятие. Сейчас, в период вседозволенности, это может быть смотрится дико, но надо учитывать, что альпинизм – спорт повышенной опасности, и при, увы, случающихся событиях с трагическим исходом в те времена специальная комиссия, назначаемая уполномоченным, строго проверяла, что мероприятие проводилось в соответствии с правилами и утверждёнными документами.
Перед отъездом из Москвы в УА и Спорткомитете мне сообщили о 6 готовящихся сборах и экспедициях в районы Западного Памира. На самом деле Таджикский КСП за сезон зарегистрировал 19 альпинистских мероприятий, многие из которых мне пришлось контролировать. Наиболее популярными в этом сезоне были районы Ягноба и ледника Гармо. По прибытии в альплагерь "Варзоб" я сразу познакомился с его начальником Эрнестом Сулеймановичем Абдулаевым, который имел неплохую альпинистскую подготовку (КМС), но к этому времени уже оставил спорт и показал себя крепким хозяйственником.
Меня поселили в комнату, окна которой смотрели на кустарники близлежащего склона, по которым целыми стаями порхали местные соловьи, сезон их пения был на исходе, но несколько первых дней они ещё выводили для моего удовольствия свои замысловатые рулады.
Как мне подсказал Андрей Снесарев, я сразу написал распоряжение №1 о прибытии в подведомственный район и начале выполнения своих обязанностей, получил на нём визы об ознакомлении начальника лагеря, начальника КСП и начальника учебной части.
И в 1977 году, и в последующих годах я делал для себя копии отчётов, они у меня сохранились. Исходя из требований к отчёту, я очень педантично строил свою работу. Я ходил на, конечно не все, лекции и практические занятия, на разборы восхождений, проверял всю текущую документацию: приказы по лагерю, книги выходов, документы инструкторов, а порой и участников, протоколы разборов восхождений, словом не оставлял без внимания ни один из моментов учебной и спортивной работы. В 1977 году я даже сходил на контрольное восхождение в составе лагерной группы.
Мне очень понравилась организация учебной работы начальником учебной части м.с. Эммой Григорьевной Согриной, она по профессии педагог, собрала дружный инструкторский коллектив преимущественно из ленинградских инструкторов и была энтузиастом своего дела. Мой отчёт в части, относящейся к учебно-спортивной работе в альплагере "Варзоб", полон высокими оценками работы начальника учебной части и инструкторского коллектива.
В связи с тем, что "Варзоб" всё-таки не Фанские горы, приводить конкретные результаты контроля в 1977 году не буду, перечислю только разделы требований к отчёту, которыми я руководствовался в своей работе, их 9, состав их от сезона к сезону почти не менялся.
1. Общие положения
2. Учебная работа в альплагере
3. Спортивно-воспитательная работа в экспедициях и на сборах
4. Аварии и дисциплинарные проступки.
5. Работа спецслужб (КСП и спасотряд)
6. Судейство чемпионата СССР
7. Вынесение взысканий и благодарностей
8. Охрана природы
9. Заключение.
Они состоят из пунктов, в 1977 году их было 15, а уже в 1978 году – больше 30, информации в них много, но самостоятельного интереса в их названиях, по моему мнению, мало.
Кроме обязанностей уполномоченного, у меня были и судейские обязанности. Я был судьёй на месте для группы Таджикского спорткомитета, делавшей в рамках чемпионата СССР первопрохождение одного из маршрутов на Замин Карор. Это восхождение заняло первое место в скальном классе.
Мне пришлось также выехать для судейства на месте команды Украинского спорткомитета под руководством Сергея Бершова, делавшей восхождение на пик 5764 по восточной стене в высотно-техническом классе чемпионата СССР. Интересный район в Мазарском отроге Дарвазского хребта (добраться туда оказалось просто только потому, что у команды были деньги на вертолёт), красивая вершина, сложный маршрут. Команда заняла только пятое место, соперники выбрали ещё более достойные маршруты и отлично их прошли. Но я до сих пор вспоминаю ущелье с поэтическим названием Сурайша, где мне Паша Закривидорога впервые показал, как растёт золотой корень (родиола розовая).
Осень 1977 года стала для меня "испытанием на прочность". В начале ноября дома утром меня свалил приступ острого нарушения мозгового кровообращения, что-то типа микроинсульта. Со свистящей сиреной "скорая" доставила меня в нейрохирургию Склифа. Слава богу, срочной операции не потребовалось, через 2 недели меня выписали на лечение по месту жительства, но более или менее удовлетворительное самочувствие наступило только весной.

Это был уже 1978 год. Я интенсивно пытался восстанавливать свою физическую форму. Начал с прогулок, потом стал делать марш-броски, и дошёл до пробежек в несколько километров. Нервная система, хоть и медленнее, но тоже восстанавливалась. К лету я уже почувствовал в себе силы для выезда в горы. Моя прошлогодня работа была оценена положительно, и на 1978 год я также получил рекомендацию на работу Уполномоченным.
На 1978 год я получил тот же район, но с расширением, в мою зону вошли также Фанские горы с альплагерем "Артуч". В этом году, как и в прошлом, моя деятельность началась с альплагеря "Варзоб". Я уже работал полностью самостоятельно, хотя и в прошлом году, так сказать, "совместная работа" с Андреем Снесаревым была чисто символической. Прошлогодняя работа придавала мне уверенность, я уже хорошо знал значительную часть руководящих кадров "Варзоба" и КСП Таджикистана, имел с ними нормальный деловой контакт, и прочувствовал, на какие моменты следует обращать особое внимание.
Когда я прилетел из Москвы в Душанбе, на аэродроме меня встретил Андрей Снесарев, чисто по-дружески. Зная мои проблемы со здоровьем, он первым делом попросил находившихся в это время в городе спортивных врачей одного из памирских сборов оценить состояние моего здоровья. После беседы со мной и осмотра врачи сказали: "работать может". Это успокоило и его, и меня.
В этом году Управление альпинизма подчинило Таджикский КСП начальнику альплагеря "Варзоб"КСП в Фанах – начальнику альплагеря "Артуч"). Можно, конечно, обсуждать и положительные и отрицательные стороны этого решения, но по существу ничего не изменилось. И лагерь и КСП работали в пределах своих возможностей, а личные отношения между руководителями Абдулаевым и Согриным хотя порой и бывали по конкретным вопросам натянутыми, но оба были грамотными и благоразумными людьми, и оба занимались своими делами в меру имеющихся сил и возможностей.
Дополнительная работа с альплагерем "Артуч", КСП Фанских гор и руководителями альпмероприятий на Куликалонах мне не доставила особых трудностей. Мне понравился новый начальник учебной части в лагере "Артуч" Олег Шумилов. Спортивный и задиристый интеллектуал из Апатитов, мы с ним быстро нашли общий язык.
Требования к отчётам в этом году были подкорректированы (был исключён раздел "Судейство чемпионата СССР"), и, как отмечалось выше, детализированы. По мере сил и возможностей я их старался выполнять, они являлись программой моей работы. Для иллюстрации объёма работы по каждому пункту, и как представляющий самостоятельный интерес фактический материал привожу из моего отчёта уполномоченного за 1978 год пункт 1.5., в котором приведена сравнительная характеристика хозяйственной деятельности альплагерей "Варзоб" и "Артуч", и раздел 6 (о работе спецслужб).
"1.5. Хозяйственная деятельность альплагерей по обеспечению участников (питание, бытовое обслуживание, отдых)
Альплагеря "Варзоб" и "Артуч" обслуживают сравнительно небольшое количество участников: альплагерь "Варзоб" – 75 человек в смену, альплагерь "Артуч" – 100 человек в смену. В действительности количество участников в альплагерях больше, так как Управление альпинизма Всесоюзного совета ДСО профсоюзов выдаёт в лагери дополнительные путёвки; кроме того, лагерю разрешается принимать за наличный расчёт 10% от количества участников по путёвкам; кроме того, выпускаются дополнительные коллективные путёвки. К этому можно добавить возможное переполнение по разрешению УА за счёт переноса сроков путёвок на другие смены.
Кроме обслуживания участников и руководства обслуживающим персоналом, начальникам этих лагерей приходится заниматься довольно значительным строительством, которое ведётся хозспособом часто силами альпинистов, желающих подольше побыть и походить в горах. Специального персонала для руководства строительными работами не имеется, поэтому в альплагере "Варзоб" для решения строительных вопросов часто используется инструктор КСП Плетминцев (не считая того, что этим регулярно занимается начальник лагеря), а в альплагере "Артуч" все вопросы приходится решать начальнику лагеря.
В альплагере "Варзоб" нет заместителя начальника лагеря по хозяйственной части, поэтому начальнику приходится много времени тратить на решение вопросов в г. Душанбе. В альплагере "Артуч" хотя и имеется заместитель начальника по хозчасти, тем не менее, начальнику альплагеря приходится часто и подолгу бывать в Самарканде.
Альплагерь "Варзоб" находится в 54 км от Душанбе в непосредственной близости от автомобильного шоссе, поэтому его снабжение поставлено значительно лучше – в столовой постоянно подают свежие овощи, фрукты, молочные продукты. Кроме того, в "Варзобе" более квалифицированный повар.
Альплагерь "Артуч" снабжается из Самарканада – за 150 км от лагеря. Питание менее разнообразное, качество приготовления пищи заметно хуже. При этом следует заметить, что в альплагере "Артуч" значительная часть смены проводится на биваках у Куликалонских озёр, где вообще не организовано централизованное питание.
В альплагере "Варзоб" регулярно функционирует горячий душ, в альплагере "Артуч" баня ещё только строится.
Организованного отдыха участников не обеспечено ни в одном из этих лагерей, в лагерях отсутствуют клубные помещения, нет библиотек, в свободное время участники предоставлены самим себе. В альплагере "Артуч" не налажена работа радиоузла на трансляцию широковещательных передач, нет газетных витрин, спортивных площадок.
В обоих лагерях акт проверки готовности лагеря к сезону содержал большое количество рекомендаций по приведению в порядок различных хозяйственных служб. Полностью рекомендации не были выполнены ни в одном из лагерей, большее количество нарушений имелось в альплагере "Артуч". Особенно тревожно противопожарное состояние лагеря, так как большое деревянное строение в условиях засушливого климата представляет большую пожароопасность, а в лагере ещё и во второй смене не был готов противопожарный водоём, не было мотопомпы.
Вызывает удивление отсутствие и в лагерях и в КСП ботинок на вибраме. Несмотря на неоднократные заявления на заседаниях Федерации альпинизма СССР о переходе промышленности на выпуск обуви на вибраме ни одной пары такой обуви в альплагеря "Варзоб" и "Артуч" не прислано.
Низкое качество альпинистской верёвки вызывает её повышенный износ, видимо следует планировать её поставку в большем количестве, так как часто возникает её дефицит."
"6. Работа спецслужб (КСП и спасотряды)
6.1. Характеристика обеспеченности КСП и спасотрядов района (состав, имеющиеся спассредства, транспорт, связь)
Таджикский КСП располагает полным комплектом табельного снаряжения и медикаментов, которые находятся в помещении КСП, расположенном на его территории в г.Душанбе. Спасфонд альплагеря "Варзоб" достаточно хорошо укомплектован общественным снаряжением, однако личного снаряжения в спасфонде явно недостаточно.
В начале этого сезона распоряжением УА Таджикский КСП подчинён начальнику альплагеря "Варзоб", должность начспаса лагеря передана в КСП, и на начальника КСП возложено руководство спасательной службой лагеря.
Таджикский КСП имеет спецмашину, которая используется для служебных поездок между г.Душанбе, альплагерем "Варзоб" и подведомственными районами. Штатная должность шофера КСП практически используется только лагерем. Хозяйственная необходимость в этом для лагеря несомненна, логичнее закрепить это в штатном расписании.
Имеющиеся средства дальней радиосвязи (радиостанции "Полоса") пока не используются. В минувшем сезоне по взаимной договорённости между Таджикским КСП и КСП в Фанских горах и настоянию уполномоченного одна радиостанция "Полоса" Таджикского КСП была передана в альплагерь "Артуч". Была также достигнута договорённость о связи "Варзоба" с "Дугобой". Однако регулярная радиосвязь пока ещё не налажена. Всесоюзному Совету необходимо дать чёткие указания лагерям среднеазиатского региона об осуществлении регулярной взаимной связи. Это в первую очередь будет полезно УА для возможности осуществления оперативной связи со всеми лагерями.
Имеющиеся в Таджикском КСП комплекты радиостанций "Полоса" следовало бы выдавать экспедициям, выезжающим в отдалённые районы. Так же необходимо организовать с их помощью связь альплагеря с г.Душанбе (как это сделано в "Артуче" и "Дугобе"), которая могла бы использоваться и для вызова санитарной авиации.
Вызывает недоумение тот факт, что частота радиостанции "Полоса" в альплагере "Артуч" отлична от частоты радиостанций "Варзоба", "Дугобы" и КСП в г.Ош.
Обеспеченность КСП Фанских гор не имеет существенных отличий от обеспеченности КСП Таджикистана. Там также имеются два спасфонда – КСП и лагеря, но они расположены рядом, и в случае необходимости один спасфонд подстраховывает другой.
6.2. Участие КСП или спасотрядов в проведении работы по профилактике несчастных случаев.
Во-первых, следует отметить, что в альплагерях "Варзоб" и "Артуч" учебная часть и КСП работают в тесном контакте, и основные направления обеспечения безопасности восхождений разрабатываются ими совместно. Инструктора КСП Таджикистана, как правило, имеют опыт работы инструкторами в альплагере "Варзоб". Начальник КСП Таджикистана С.Н. Согрин регулярно участвует в методсборах инструкторов лагеря и читает на них лекции. Кроме того, он постоянно следит за состоянием района альплагеря и подведомственной территории, участвует в обсуждении предполагаемых маршрутов первовосхождений и первопрохождений, руководит проведение сборов Таджикского Спорткомитета.
Тем не менее, по работе и состоянию КСП Таджикистана следует сделать ряд замечаний. Для такой республики, как Таджикистан, с её обширными горными районами КСП в имеющемся составе практически может проводить только эпизодические выборочные проверки, что очень неэффективно. Дело сводится к проверке документации мероприятий (для справедливости следует отметить чёткую и правильную работу руководства КСП в этом отношении) и эпизодическим проверкам отдельных мероприятий, как правило, проводимых в близких к Душанбе и альплагерю "Варзоб" районах, таких как Ягноб или южная часть Фанских гор.
Эта работа ничем не регламентирована, и со стороны УА, по-видимому, считается ненужной. Считается нормальным, например, использование инструктора КСП Плетминцева на строительных работах. Следует упрекнуть и руководство КСП Таджикистана в том, что у него нет предложений по конкретному плану работы КСП. Представляется, что работе КСП целесообразно придать плановый характер: на каждый сезон создавать календарную программу работы, утверждаемый УА. При этом, по-видимому, стало бы возможным правильнее определить необходимый штат КСП и его материальные потребности.
Работа КСП Фанских гор выглядит совершенно иначе. Вследствие компактности района работники КСП имеют возможность осуществлять более действенный контроль (и полностью используют свои возможности). Здесь видно стремление КСП как можно полнее проконтролировать все мероприятия, что приводит к напряжённой работе всех инструкторов КСП. В таких условиях даже ощущается недостаточность имеющегося штата.
Одним из обязательных занятий КСП является ведение картотеки маршрутов, и они этим постоянно занимаются. Не на все маршруты имеются хорошие описания, особенно это относится к вновь проходимым маршрутам. Нередки случаи, когда команды, совершившие первовосхождение или первопрохождение, присылают материалы только в Федерацию альпинизма СССР. Имеет смысл установить такой порядок классификации новых маршрутов, при котором официальное присвоение категории трудности устанавливалось только после того, как экземпляр описания будет получен в КСП соответствующего района, и по нему дано заключение КСП.
Следует сказать и о внимательном отношении КСП к охране природы. Вместе с лагерями КСП контролируют санитарное состояние маршрутов, мест массовых бивуаков и организуют мероприятия по их очистке. Отмечу случай, когда инструктор КСП не засчитал руководство восхождением в группе сбора Харьковского "Авангарда" за оставленные на маршруте пустые банки.
КСП Фанских гор в начале сезона организовало наблюдение за наиболее камнеопасными маршрутами и часть из них закрыло. Кроме того, КСП и начальник учебной части альплагеря разработали план проведения занятий по прохождению маршрутов повышенной камнеопасности. В результате этих мер лагерные группы не имели случаев травм на маршрутах, в то время как группы сборов армейцев не раз возвращались с маршрутов с мелкими травмами из-за ушибов камнями.
6.3. Участие КСП (спасотрядов) в проведении спасательных работ
До последнего времени обычно КСП не организовывали и не проводили спасработ, это делали сами мероприятия. КСП приходили на помощь только тогда, когда сил альпмероприятия не хватало и требовалось привлечь постороннюю помощь, которую самим мероприятиям не удавалось получить.
В этом сезоне и КСП Таджикистана, и КСП Фанских гор подчинены альплагерям, поэтому они непосредственно организуют работу спасотрядов лагерей и таким образом участвуют в проведении спасательных работ в лагерных группах.
При срыве связки инструкторов на Ягнобе спасательные работы были начаты сразу же по получении сигнала бедствия находившейся поблизости группой Донецкого сбора. Они же направили своего участника с сообщением о случившемся в лагерь. В лагере сразу же был собран спасотряд, который возглавил инструктор КСП Плетминцев (в то время исполнявший обязанности начспаса лагеря). Спасательные работы были проведены нормально.
Во время моего пребывания в районе альплагеря "Артуч" мелкие травмы со спусками групп с маршрутов и оказанием им помощи происходили в основном на сборах первенства СА и ВМФ. КСП не приходилось в этих случаях оказывать какое-либо содействие, так как силы сборов были достаточными. Можно только отметить, что для проведения спасательных работ на вершине Зиндон КСП предоставило сборам тросовое снаряжение.
6.4. Сведения по разделам основных направлений работы уполномоченных и рекомендациям установочного совещания, относящиеся к работе спецслужб
У КСП и уполномоченных отсутствует регулярная достоверная информация о всех происшествиях, наверняка известны только случаи с тяжёлыми исходами, а остальные – в зависимости от тяжести случая. Даже постоянно контролируя работу сборов первенства СА и ВМФ, я не мог иметь достоверной информации о мелких происшествиях. Несколько случаев возвращения групп из-за ушибов участников камнями нигде не фиксировались как происшествия, так как не сопровождались экстренной медицинской помощью. Также не был зафиксирован перелом ноги у одного из участников, который произошёл на подходах, так как пострадавший силами группы был доставлен к автомобильной дороге и, минуя базовый лагерь, отправлен в госпиталь.
Руководство этих сборов также очень не хотело обсуждать случай перелома ноги у руководителя группы МВО Ефремова, происшедший на маршруте 6 к.т., и хорошо проведенные при этом спасработы. Разбор, в конце концов, был проведен на тренерском совете сбора в присутствии уполномоченного и представителя КСП. Следует отметить, что большинство членов тренерского совета высказало мнение, что это происшествие (так же, как и случаи мелких травм) было чисто случайным, и только некоторые наиболее спортивные члены тренерского совета согласились с мнением уполномоченного, что команда не справилась с маршрутом.
6.5. Замечания по работе КСП и проведению спасработ
Уже упоминалось, что между альплагерем "Варзоб" и Душанбе отсутствует оперативная телефонная или радиосвязь, которая могла бы быть полезной для вызова санитарной авиации. Сейчас в таких случаях в город отправляется автомашина.
В альплагере "Артуч" вообще отрицают возможность вызова вертолёта в свой район, так как (по словам начальника лагеря) санитарная авиация аэропорта г.Самарканд не располагает вертолётами, а вызов вертолёта из Душанбе невозможен из-за, якобы, отказов Душанбинской санитарной авиации от вылетов в район лагеря. Сложившуюся ситуацию нельзя признать нормальной, лагерю или УА необходимо сделать официальный запрос руководству санитарной авиации о возможности и порядке обслуживания вертолётами района альплагеря".
Как видно из приведенных выдержек из моего отчёта, из внелагерных мероприятий больше всего хлопот доставили проводившиеся под руководством Виктора Некрасова сборы на первенство СА и ВМФ, базировавшиеся на поляне немного выше альплагеря по ущелью Артучь.
У меня были лингвистические споры с начальником альплагеря "Артуч" В.А. Поддубным, с подачи которого в названии лагеря из существующего географического названия местности была изъята последняя буква – мягкий знак, которая имеется в названии близлежащего кишлака и реки, протекающей по ущелью. На мой вопрос, почему он это сделал, он ответил, что лагерь – слово мужского рода, и он считает, что в слове мужского рода мягкому знаку быть не положено. Никакие мои доводы, что это географическое название, имеющееся на картах и в названии кишлака, и что существует, например, город Керчь, его не поколебали. Осенью на докладе о своей работе в УА я попытался убедить руководителей управления, что надо исправить эту глупость, со мной согласились, что это ошибка, но посчитали, что исправлять её уже поздно.
Вспоминать о более мелких деталях и отдельных моментах моей работы в 1978 году вряд ли целесообразно, читая сейчас свой отчёт и прилагаемые к нему распоряжения, мне кажется, что для широкой публики это будет скучно. Приведу только последний абзац своего отчёта:
"Основной частью работы уполномоченного является живой контакт с руководством и участниками мероприятий, устные указания и разъяснения по вопросам учебно-спортивной работы, а также участие во всей атмосфере альпинистской жизни".

1979 год. 27 июля я вылетел в Душанбе для работы Уполномоченным спорткомитета в том же регионе, что и в прошлом году. В этом сезоне в этом же районе частично проводил работу и уполномоченный В.К.Винокуров, который начал свою деятельность с района альплагеря "Артуч" (намного опередив моё появление в этом районе) и заканчивал работу в альплагере "Варзоб" (в то время, когда я находился в альплагере "Артуч"). Такое совмещение оказалось очень полезным, так как дало возможность осуществить боле регулярный контроль деятельности альпинистских мероприятий в районе.
Кроме контроля работы лагерей и внелагерных мероприятий, мне пришлось уделить много внимания судейству чемпионата СССР. Начал я с проверки работы альплагеря "Варзоб", оттуда съездил в Ягноб, проверил проводившиеся там сборы команд, готовившихся к участию в предстоящих (так называемых очных) соревнованиях чемпионата СССР в техническом классе. От проверки этих сборов я получил большое удовлетворение, все ведущие команды очень грамотно вели и спортивную подготовку и текущую документацию.
Затем я побывал в Арге, проверил проводившиеся там сборы, и вернулся в Ягноб уже для участия в судействе чемпионата (5 – 7 августа). Это очень интересно, когда находишься в гуще спортивных событий среди ведущих спортсменов страны, ощущаешь, какие они романтики гор, и сам участвуешь в этих событиях. Увы, для их достойного описания у меня не хватает ни живости языка, ни достаточной памяти об интересных моментах.
После судейства очного класса я несколько дней проверял работу Таджикского КСП в Душанбе. 14 августа мы с Сергеем Согриным на его машине поехали в Джиргаталь, откуда 15 августа состоялся вылет на вертолёте к пику Арнавад в Дарвазском хребте, где работала экспедиция команды Таджикского спорткомитета, участвующая в чемпионате Союза в техническом классе. От базового лагеря я ходил по морене вверх, рассматривал маршрут, фотографировал. После перелёта с командой обратно в Джиргаталь на аэродроме провёл разбор сделанного восхождения, После возвращения в "Варзоб" я на полторы недели съездил в "Артуч", где опять с удовольствием общался с Шумиловым. Дорога в "Артуч" не обошлась без приключений. Из "Варзоба" я с присоединившейся ко мне в это время женой Ниной выехал на машине друзей начальника альплагеря Абдулаева, которые возвращались из лагеря в Самарканд. Они нас довезли до кишлака Шурчи, от которого наши дороги разошлись, их – на север, на Самарканд, наша – на запад, к альплагерю "Артуч". Машин в нашу сторону не было видно, мы пошли пешком.
Приближалась ночь, в густых сумерках мы стали высматривать по сторонам, где бы расстелить спальные мешки для ночлега. Вдруг сзади послышалось тарахтенье трактора и нас осветили его фары. Мы отошли в сторону, трактор подъехал к нам и остановился. За рулём "Беларуси" сидел молодой тракторист-таджик, он спросил, куда мы идём, мы сказали, что в Артучь. У трактора сзади был прицеп-тележка, парень предложил нам сесть в неё и ехать ночевать к нему домой. Мы с радостью согласились, парень был симпатичным, а перспектива ночевать в придорожной пыли – б-р-р-р… Хотя комфорт в железной тракторной тележке позади грохочущей "Беларуси" был близок к нулю, мысли о предстоящем нормальном ночлеге согревали.
Через полчаса мы остановились около одного из домов кишлака Рудаки (Панчрут?), парень провёл нас в дом, его домочадцы, похоже, что мать и сёстры, с радушием приветствовали нас. Нас проводили в сад, принесли в кувшине воду для умывания, потом напоили чаем с лепёшками и провели в гостевую комнату, где была гора матрацев и одеял. Мы быстро и крепко уснули. Утром нас накормили завтраком, и мы тепло распрощались с этой гостеприимной семьёй.
По дороге в "Артучь" мы ещё прошли пешком около 10 км, на подъёме после последнего кишлака нам навстречу попалась машина, на которой в Самарканд ехал начальник альплагеря. Он тут же развернул машину и отвёз нас в альплагерь. Опять я с удовольствием общался с начучем Шумиловым. В этом году у него в замах работала москвичка Руфина Арефьева, которая к этому времени влилась в нашу Шукловскую горнолыжную компанию, я себя почувствовал почти как дома.
30 августа я спустился в Самарканд, откуда самолётом перелетел в Душанбе. В городе и альплагере "Варзоб" я провёл ещё неделю и 7 сентября с бодрым настроением вернулся в Москву.
Теперь перехожу к результатам своей деятельности уполномоченного в 1979 году. Отчёты от года к году при работе в одном районе сокращаются за счёт общих мест, которые повторяются в требованиях к отчёту, но не изменяются по существу. Читая свой отчёт за 1979 год, я вижу, что он изменяется в сторону обобщений и ухода от повторений общей информации по своему региону, она уже изложена в предыдущих отчётах, по основным вопросам ситуация стабильная, её повторять не нужно, отмечаю только моменты, имеющие влияние на учебно-спортивную обстановку. Тем не менее, во вступительной части уточнил формулировки рамок своей деятельности в сезоне:
"Основной круг вопросов, которые приходилось решать:
- проверка текущей работы альпинистских лагерей (занятия, разборы, инструкторские совещания);
- проверка документов лагерных инструкторов и их расстановки по подразделениям;
- оценка хозяйственной деятельности альплагерей;
- проверка работы сборов: оформление и ведение документации, выполнение учебных планов, соблюдение руководящих материалов;
- решение вопросов по командам Чемпионата СССР в техническом, высотно-техническом и высотном классах (дозаявки и перезаявки команды Таджикского спорткомитета и команды Грузинского спорткомитета под руководством Мирианашвили и др.);
- судейство Чемпионата СССР в техническом классе;
- судейство команды Таджикского спорткомитета (высотно-технический класс);
- обсуждение учебных и спортивных вопросов с начальниками учебной части и командирами отрядов альплагерей "Варзоб" и "Артуч" и пр.".
"Общую оценку учебно-спортивной работы альплагерей "Варзоб" и "Артуч" следует признать хорошей. Оба лагеря пользуются популярностью среди альпинистов.
Начальник учебной части альплагеря "Артуч" м.с. О.И. Шумилов является альпинистом высокого класса, серьёзно относящимся к постановке учебно-спортивной работы и в целом хорошо организовавшим учебный процесс. В лагере создана спортивная атмосфера, к участникам предъявляются строгие физические, технические и психологические требования. Спортсмены, чей уровень физической или технической подготовки не соответствует показанным ранее результатам и оформленным разрядам, без колебаний переводятся на более низкий этап подготовки вплоть до отчисления из лагеря, если имеющаяся подготовка признаётся ниже Ш этапа (лагерь предназначен только для разрядников)".
"Нельзя не отметить тот факт (характерный и для лагеря "Варзоб"), что количество участников постоянно превышает плановое, причём в размерах, существенно превышающих допустимое по положению об альплагере. Так, при плановом количестве путёвок для альплагеря "Артуч" – 105, количество участников в смену достигает 150. Такое превышение создаётся за счёт значительного количества участников, принимаемых в лагерь за наличный расчёт с целью использования этих людей на строительных работах Строительные работы ведутся крайне неритмично, занятые на них участники часто и неожиданно для самих себя и для учебной части оказываются свободными, что очень затрудняет организацию с ними учебно-спортивной работы.
По хозяйственной деятельности лагерю следует пожелать много лучшего. Лагерь, начавший свою работу ещё в 1971 году, до сих пор не имеет такого элементарного удобства, как баня. Ни в лагере, ни на Куликалонских озёрах ни участники, ни инструктора не имеют возможности помыться горячей водой (это за смену 30 дней) за исключением случаев стихийной самодеятельности, для которой нет никакой организованной материальной базы. К тому же, греть воду на костре (за счёт вырубки арчёвого сухостоя) остаётся всё меньше возможностей.
В лагере нет методкабинета, нет радиовещания, не организовано распространение газет. Моё распоряжение №6 прошлого года об изготовлении газетной витрины и приобретении переносного радиоприёмника для работы в районе Куликалонских озёр, согласованное по содержанию и срокам с начальником лагеря, не выполнено.
Работа кухни неудовлетворительная. Лагерь не может закрепить постоянный кухонный персонал, нанятых в этом сезоне поваров пришлось вскоре уволить за плохое выполнение своих обязанностей, так что с середины сезона обслуживание кухни производилось самими участниками.
Строительство в лагере ведётся очень медленно, неквалифицированно, строительного плана у лагеря нет, организация рабочих неумелая. В строительстве не чувствуется чёткой линии, рационального использования рабочих рук и строительных материалов. Это, в общем, неудивительно, так как руководство строительными работами осуществляется начальником лагеря, который не является ни строителем, ни инженером, да и занят больше вопросами снабжения.
Нет организованной хозяйственной системы во время выхода участников в район Куликалонских озёр, где лагерь, по существу, работает как большой сбор. По моему распоряжению с прошлого года там проводятся ежедневные построения участников для зачитывания распоряжений по лагерю, но этим и регламентированным поотрядным расположением участников и ограничивается упорядочение лагерной жизни.
Положение в альплагере "Варзоб" следует считать нормальным. Учебно-спортивную работу на протяжении многих лет возглавляет опытный педагог и спортсмен Э.Г.Согрина. Положения "Единой программы" выполняются полностью, хотя и имеются трудности с проведением в последние смены снежных занятий. Большое внимание уделяется воспитательной работе.
Работа учебной части проводится в тесном контакте с КСП. В лагере действует отличный страховочный стенд для работы с чуркой, выполненный совместно инструкторами КСП и лагеря. Его идею следовало бы реализовать и в других лагерях.
Как уже отмечалось, лагерь значительно перегружен участниками сверх плановых путёвок – до 138 человек в смену при плане 80, не считая филиала. Тут также практикуется широкое привлечение к строительным работам желающих за наличный расчёт пройти учебно-спортивную подготовку в лагере. Однако по сравнению с альплагерем "Артуч" дело поставлено более правильно. К лагерным работам самодеятельные альпинисты привлекаются на 20 дней без перерыва, после чего им разрешается 20 дней пребывания в лагере с работой по полной учебной программе.
За последние годы изменения в хозяйстве лагеря бросаются в глаза: с прошлого года регулярно работает горячий душ, сделана большая пристройка к хозяйственному блоку, построен новый туалет, отстраивается городская база КСП и лагеря.
Общий больной вопрос для обоих лагерей в минувшем сезоне, по-видимому, общий и для всех лагерей Союза, это плохое обеспечение снаряжением. Оба лагеря в течение сезона неоднократно докладывали в УА о нехватке обычного альпинистского снаряжения, главным образом верёвки, а также ледорубов, молотков и т.д. В Таджикском КСП в спасфонде уже второй год отсутствует основная верёвка. В альплагере "Варзоб" в этом году из-за низкого качества рекламирована и списана большая партия скальных крючьев, имеются жалобы на прочность новых ботинок "вибрам" (расходятся по швам) и неодинаковость от партии к партии жёсткости их подошв.
Из-за нехватки снаряжения учебной части альплагеря "Варзоб" приходится так планировать походы и восхождения отрядов новичков м значкистов, чтобы где-то на биваках или подходах передавать из отряда в отряд недостающие верёвки, ботинки, ледорубы.
Недостача снаряжения отчасти объясняется его низким качеством, приводящим к его быстрому изнашиванию и выходу из строя, отчасти в этом виноват и сверхплановый набор в лагери самодеятельных участников, которым требуется дополнительное снаряжение. Недостача снаряжения стала хронической в течение трёх последних лет, в связи с этим УА следует пересмотреть количество выделяемого лагерям снаряжения.
Ещё сложнее обстоит дело с нестандартным снаряжением. Практика восхождений высшей сложности давно выявила недостаточность поставляемых лагерям типов снаряжения. Нестандартное снаряжение изготавливается кустарно, как правило, удовлетворительного качества, но все рекомендации по работе с нестандартным снаряжением имеют характер обмена личным опытом между самими альпинистами.
Официальных требований по качеству изготовления и рекомендаций по использованию нестандартного снаряжения в большинстве случаев не имеется, и лагерные инструктора, руководствуясь только личным опытом и здравым смыслом, проводят учебную и спортивную работу с теми образцами нестандартного снаряжения, которыми или они обзавелись лично, или с которым прибывают сами участники.
Вряд ли можно признать существующее положение удовлетворительным. Федерации следует как-то регламентировать применение нестандартного снаряжения, например, разрешив применять его определённые виды спортсменам не ниже первого разряда или КМС, предварительно предъявив его КСП и показав его применение в учебной обстановке".
"Сборы, экспедиции и другие внелагерные мероприятия проводятся в Фанских горах в очень большом количестве. Кроме того, немало сборов обычно проводится в районе Ягноба, но в этом сезоне там проводился очный чемпионат СССР в техническом классе, и посторонних сборов в период моей работы в Ягнобе не было.
В КСП в Фанских горах было зарегистрировано 18 внелагерных мероприятий с общим количеством участников более 300. Значительную часть сборов в этом районе проверил уполномоченный Винокуров.
В Таджикском КСП было зарегистрировано за сезон 26 сборов и других мероприятий. Мною была проверена регистрация всех мероприятий, а также проведена непосредственная проверка трёх сборов, по результатам которой выпущены соответствующие распоряжения. Кроме этих сборов, присутствуя, как судья, на чемпионате в техническом классе, я, как уполномоченный, проверил документацию сборов участвующих команд.
Как правило, спортивная программа сборов выполняется хорошо. Мне не приходилось сталкиваться с нарушением "Правил" при выпуске групп, разборы проводятся качественно и строго. Передача спортивного опыта тренерами и старшими разрядниками молодым альпинистам на сборах осуществляется не хуже, а чаще даже лучше, чем в альплагерях, так как контакты между рядовым и руководящим составом здесь значительно теснее, чем в альплагере, хотя бы за счёт того, что все участники сборов связаны круглогодичными контактами.
Тем не менее, в проведении сборов имеется и много недостатков. Предложенная в этом сезоне как первоочередное направление работы уполномоченных проверка работы сборов заставили рассматривать эту задачу более внимательно, чем обычно.
Частые нарушения "Правил" – сбор не имеет полного комплекта требующейся документации. Например, все (!) сборы Ленинградского спорткомитета (инструктор по альпинизму – ЗМС К.Б. Клецко). Многолетняя практика грузинских сборов – привозить свои документы, оформленные на грузинском языке!
Мелких (и чаще всего формальных) нарушений очень много, все их нет необходимости перечислять. Не замечать их я не мог, отмечая их или в распоряжениях по проверке сборов, или в устных замечаниях и разъяснениях. Все существенные нарушения по возможности исправляются на месте в первую очередь по требованию начальников КСП.
Тяжело контролировать качество проведения сборами занятий в соответствии с "Единой программой". Как правило, все сборы достаточно серьёзно относятся к проведению скальных занятий. Занятия же на снегу и льду, в связи со спецификой района, нередко совмещаются с тренировочными восхождениями, что, при отсутствии эффективного контроля, приводит к сокращению их объёма и снижению качества. Лекционный материал, как правило, излагается в минимальном объёме, и часто низкого качества.
В результате анализа полученной информации и тех требований, которыми руководствовались сборы в своей работе, и которые я со своей стороны предъявлял к сборам, необходимо отметить не только дефекты работы сборов, но и дефекты в наших руководящих материалах, которые позволяют допускать в проведении сборов различные погрешности.
(Впоследствии я лично внёс, возможно незаметные на первый взгляд, поправки в текст руководящих материалов. Последняя вышедшая в СССР редакция "Правил совершения восхождений и проведения соревнований" готовилась с моим участием, в них я постарался внести поправки, которые мне подсказала работа уполномоченным).

В 1980 году по производственным обстоятельствам летом я не смог выехать в горы (только весной на майские праздники я неделю пробыл уполномоченным на Западном Кавказе). Но уже в июле 1981 года я опять поехал уполномоченным в привычный для меня район "Варзоб" – Фанские горы.
12 июля я прилетел в Душабе и на следующий день я с Согриным посетил Таджикский спорткомитет, где представился заму, курирующему альпинизм, и поговорил с его председателем (Согрин называл его Раис) Садулаевым, но разговор был коротким, что называется "на ходу". Вечером этого же дня я приехал в "Варзоб".
В лагере мне предложили завтра заброситься вертолётом в верховья ущелья Сиама, где работали лагерные отряды. На следующий день вертолет прилетел только после 21 ч, взял несколько альпинистов и меня и перевез в Сиаму (высота места базирования альпинистов 3200 м). Без акклиматизации я почувствовал себя плохо и даже не стал ужинать, но спал нормально и утром вышел из палатки в бодром самочувствии. После завтрака я обсуждал с радистом качество новых радиостанций "Карат", потом просмотрел документацию отрядов, участвовал в разборе проведенных восхождений. Около 10 ч вечера мы с радистом пошли вниз, шли до 2.30, заночевали, встали в 8 часов. Утром мы дошли до канатной переправы гидрологов, переправились в люльке через реку и вскоре уже были в лагере.
Это уже было 16 июля. Во второй половине дня в "Варзоб" приехали представитель УА Баскаков и начальник альплагеря "Артуч" Липатов. Они мне показали акт комиссии по расследованию несчастного случая в районе "Артучи", я обнаружил в нем кое-какие нарушения и написал по этому случаю распоряжение для передачи его в "Артуч" по радиосвязи.
17 июля я ездил в Душанбе, позвонил в Москву Шатаеву, он мне сказал, что нет необходимости в изменении моих предварительных планов работы.
Следующие три дня я разбирался с лагерными документами, писал распоряжения, разговаривал с инструкторами и участниками.
Дальше в моей программе были Фанские горы. 21 июля утром я ждал Согрина, чтобы ехать до поселка Канчоч, откуда начинался пеший путь в ущелье Арг. Сергей приехал в первом часу, стали готовиться к отъезду, но тут поступило сообщение об аварии в группе альпинистов на вершине Мечта. Очень неквалифицированно проявил себя при координации спасательных работ начспас альплагеря В.Косатый, поэтому мне пришлось до конца дня сидеть на рации с инструктором Даругой и координировать действия групп спасателей. На следующий день до 13 ч писал распоряжение по спасательным работам, выехали с Согриным после 14 ч.
Ехать с Сергеем интересно, он, хоть по учебе в институте свердловчанин, но уже много лет живет в Душанбе, отлично знает регион не только по альпинистским объектам, но и по природным и историческим достопримечательностям, останавливается в интересных местах и рассказывает о них (каньон, завал на реке Ягноб, озеро Искандер-Куль). В 20 ч приехали в Канчоч, поужинали в местной столовой и в 21 час подъехали к пешеходному мосту через реку Сарымат. Согрин поехал обратно, со мной был молодой спутник, и мы сразу же пошли в ущелье Арг. Остановились на ночлег в 22 часа.
Ночью была непогода, дождь, гроза, спал беспокойно. В дальнейший путь вышли в 9 часов. Шли медленно, временами попадали под дождь, до поляны Тепа дошли к 13 ч. Там стоит лагерь сбора Днепропетровского спорткомитета, наш приход отмечается чаепитием. Сбор заканчивал работу, через 2 дня они уехали, за эти дни я провел проверку документов и работу сбора, распоряжение о проверке не писал, но замеченные недостатки детально обсудил с руководством сбора. 25 июля они ушли вниз.
В альплагере "Варзоб" я пообещал дождаться прихода в Арг очередной смены филиала альплагеря, так как днепропетровцам был выдан комплект описаний восхождений этого района, чтобы не носить их туда и обратно, они его оставили мне. Филиал должен был прибыть в Арг 25 июля, но ни 26-го, ни 27-го, ни даже 28-го утром их не было. Позже мне сказали, что где-то на дороге произошел завал, который на несколько дней сделал невозможным проезд лагерной машины.
26 июля к нам приходил местный пастух Николай, пили с ним чай, разговаривали, потом ходил к нему на кош. После ужина решил проверить одну из местных трав, не золотой ли это корень. Сходил на склон, выкопал полкорешка, пришел к костру и чуть лизнул его молочный сок. Через некоторое время во рту и горле возникло сильное жжение, которое прошло только дня через три. Конечно, ничего общего с золотым корнем, кроме обманчивого вида, эта трава не имела. Вечером к нам пришел пастух Анвар с нижнего ущелья Чапдара, попросился поспать в нашей палатке, но мы его не пустили, он лег около палатки. Утром мы его уже не увидели.
28 июля. Ждать у нас больше нет времени, утром я запаковал описания маршрутов в пластиковый мешочек и положил на верх большого камня под ветви дерева, записку об этом оставил на импровизированном столике у кострища. (Прибывшие через несколько дней на это место участники филиала альплагеря "Варзоб" этот мешочек не обнаружили). В 10 ч мы вышли в сторону перевала, поднялись на него в 16.30. Спуск с перевала мне знаком по 1970 году, мы прошли по леднику и моренам и спустились к Алаудинским озёрам в 20 ч.
Работавшим в это время на Алаудинах оказался сбор Харьковского спорткомитета, его проверка меня удовлетворила. Отмеченные при проверке несущественные недостатки в работе я обсудил в рабочем порядке с руководителями сбора. Специального распоряжения по проверке сбора написано не было.
1 августа я перешёл через перевал Алаудин на Куликалонские озёра и начал заниматься с находящимися на озёрах отрядами альплагеря "Артучь" и внелагерными мероприятиями. В перерывах между делами побродил по долине, погода и обстановка изумительные, не выдержал и записал своё впечатление об окружающей атмосфере:
"Воздух пропитан запахом медоносов, смешанным с запахами арчи, различных видов полыни и эфиро-масличных растений, пронизан солнцем и струится горячим ветерком, вливаясь в тебя, и обдувая всё тело так, что кажется, что ты наполняешься живительным эфиром, которым невозможно переполниться, и хочется, чтобы он никогда не кончался ..." К этому ещё можно бы было добавить слова об ослепительном сиянии вершин, окружающих Куликалонскую долину.
С начальником учебной части Олегом Шумиловым у меня были хорошие отношения. Но я чувствовал, что как к альпинисту предыдущего поколения у него нет ко мне доверия. Он не видел меня работающим на маршруте, и ещё в прошлом году и в лагере и при встречах в Москве говорил о своём желании сходить со мной на восхождение. У меня, в свою очередь, было желание пройти в этом районе хотя бы хорошую скальную четвёрку в галошах, в них ходить на восхождения мне ещё не приходилось. Кроме того, интересно было познакомиться на практике с методикой страховки, которой обучают в лагере.
В этом сезоне окошко во времени для такого мероприятия нашлось. Решили идти в тройке: Олег Шумилов, Руфина Арефьева и я – все трое мастера спорта, группа имела право самовыпуска. Мы выбрали близкий к лагерю маршрут 4а к.т. на вершину Рузироват, Олег ходил его много раз.
4 августа я прошёл медосмотр, врач обнаружила, что у меня низковатое давление (105/70) и перед сном принесла мне выпить чарочку спирта. Вечером мне принесли галоши, каску, пояс, я всё примерил – о кей! 5 августа утром мы вышли на восхождение, в хорошем темпе прошли маршрут, мне в галошах идти было легко, все остались довольны. Первым по маршруту шёл Олег, я шёл вторым и удостоверился в надёжности организации пунктов страховки с применением системы крючьев.
Эти и последующие дни я занимался проверкой работы альплагеря "Артуч" и работавших в районе Куликалонских озёр внелагерных мероприятий. Привожу выдержку из отчёта за 1981 год.

"Проверка альплагеря "Артуч" показала, что учебно-спортивная работа поставлена там на высоком уровне. Начальник учебной части м.с. О.И.Шумилов глубоко проработал современную технику альпинизма и создал в лагере по существу настоящую спортивную школу. В лагере введены три дня скальных занятий вместо положенного по программе одного дня (такое же решение принял и начальник учебной части альплагеря "Варзоб" О.В.Капитанов). Шумиловым разработаны методические указания по отработке и применению техники страховки на скальных занятиях и восхождениях. Эти указания по моей рекомендации будут проработаны в альплагере "Варзоб". Для проверки непосредственно на скальном маршруте техники страховки, которой обучают участников лагеря, мною, совместно с нач. учебной части Шумиловым и пом. нач. учебной части Арефьевой, было совершено восхождение на вершину Рузироват по з. контрфорсу. Отмечаю высокую степень надёжности страховки по преподаваемой методике (с организацией в промежуточных точках крючьевых "систем").
В альплагере при приёме участников и на занятиях проводится строгая проверка физической и технической подготовленности участников к восхождениям, и по результатам этой проверки даются рекомендации по формированию групп и их спортивным планам. Для менее подготовленных участников организуются группы, работающие по программе 4 этапа. Начальник учебной части Шумилов с целью проверки подготовленности спортсменов лично активно участвует в восхождениях лагерных групп.
Проверка выявила также некоторые несущественные недостатки в ведении документации, замечания по которым были приняты начальником учебной части. Это: необходимость утверждения пятидневных планов восхождений в приказах по лагерю, неаккуратность записей в книге выходов начспасом А.Л.Пархоменко (к моему прибытию в лагерь он уже не работал в качестве начспаса), невысокий уровень части разборов восхождений (хотя в среднем в альплагере "Артуч" уровень разборов наиболее высокий из всех проверенных мною мероприятий). Следует также отметить, что выпущенное мною в альплагере "Варзоб" (после ознакомления с материалами комиссии по разбору несчастного случая с Печавиной и Карпенко) распоряжение №2 основано на невнимательности нач. учебной части Шумилова, который в своей объяснительной записке привёл неправильную формулировку приказа по лагерю. Выпускать распоряжение по поводу мелких замечаний, которые были приняты к исполнению, я не счёл целесообразным.
Более существенным недостатком, который, однако, не носит формального характера, но заметно влияет на работу альплагеря, является отсутствие рабочего контакта между начальником лагеря В.И.Липатовым, начальником учебной части О.И.Шумиловым и начальником КСП в Фанских горах Т.М.Мумджи. Начальник альплагеря Липатов, назначенный на эту должность только в этом году, с большой энергией взялся за решение трудных хозяйственных вопросов. Однако при этом он нередко теряет контакт с основным контингентом участников, находящимся в верхнем базовом лагере. Действия Мумджи в возникающих конфликтах в основном направлены на то, чтобы подчеркнуть недостатки Шумилова, а не на помощь в создании рабочей атмосферы.
Места скальных занятий в альплагере "Артуч" является традиционным – скалы около озера Чукурак, расположенного выше лагеря. Сложность скальных маршрутов соответствует потребной для работы этапов спортивного совершенствования и спортивного мастерства. Места снежных занятий – склоны под вершиной Шагунага в Куликалонском ущелье, практически единственные, пригодные для проведения занятий. Ледовые занятия проводятся на леднике под вершиной Мирали. Претензий к местам проведения снежных и ледовых занятий в этом сезоне нет.
В начале второй смены в лагере на скалах около озера Чукурак организовано место для работу с чуркой. Методика работы участников на этом стенде ещё требует доработки. Начальник учебной части Шумилов с этим замечанием согласился."
В ходе моей работы с альплагерем был и небольшой познавательный перерыв. 12 августа я спустился в Самарканд и встретил на базе альплагеря Бориса Рукодельникова, который в этом сезоне тоже был уполномоченным в соседнем с моим районе и в это время заехал в Самарканд по делам. Он предложил мне съездить на следующий день в Бухару, посмотреть на этот древний город. Я с удовольствием принял его предложение.
13 августа мы прилетели в Бухару, с интересом ознакомились с городом и его историческими памятниками и вечером вернулись в Самарканд. К моему сожалению, воришки в Бухаре оказались проворнее своих собратьев в Самарканде. В Самарканде я их вовремя замечал и избегал ненужных контактов. В Бухаре же в автобусе меня отвлекли каким-то спектаклем, назначение которого я понял только, когда на улице обнаружил, что в сумке нет бумажника.
В "Артуч" я вернулся к вечеру 15 августа. Здесь обстановка неспокойная, в ссоре Олег Шумилов и Тимур Мумджи. Я попытался как-то разрядить обстановку, разговаривал и с начальником лагеря, и с Шумиловым, и с Мумджи, эффективного миротворца из меня не вышло, но мне пообещали не переводить конфликт в катастрофу.
Дальнейшие события этого сезона не сопровождались чем-то примечательным, 19 августа я вернулся в "Варзоб" и 22 августа прилетел в Москву.

1982 – 1986 годы я работал уполномоченным в других районах. В этот период произошло переименование альплагерей в альпинистские учебно-спортивные базы (АУСБ).

В 1987 году я снова вернулся в Фанские горы. 18 июля я прибыл в Самарканд в 22 часа местного времени (20 московского). Меня встретили и привезли на базу альплагеря. Ещё в Москве мне было известно, что в последнее время в горных районах Средней Азии, в том числе и в Фанских горах, установилась необычная для региона в это время года ненастная погода. Поскольку я сообщил о дате своего приезда заранее, то уже 19 июля в Самарканд на моё имя поступила радиограмма от руководителей сборов по подготовке к чемпионату СССР о том, что в связи с непогодой КСП закрыл много маршрутов 5Б категории трудности. Они просили разрешить от моего имени выходы на некоторые из закрытых маршрутов. Естественно, что заочно я такой вопрос решить не мог, и по прямой связи передал начальнику КСП в Фанских горах Мумджи, что буду решать этот вопрос на месте по прибытию в АУСБ "Артуч".
Этот и последующие мои выходы на радиосвязь сделали необходимым высказать в отчёте замечания по организации радиосвязи в регионе на частоте "Полосы". Привожу их сразу.
"Выход на радиосвязь в Самарканде с АУСБ "Артуч", в Душанбе и других местах моего пребывании показал, что радиосвязь на частоте "Полосы" в регионе практически не упорядочена. На одной частоте работают несколько организаций с разными позывными и большим количеством абонентов. Позывной "Бином" имеют сразу две организации: туристическая КСС Таджикистана и альпинистский КСП Таджикистана с номерами абонентов до 18-го! Позывной "Аспирин" имеет "Артуч" с тремя абонентами: в Самарканде, на альпбазе и на Куликалонских озёрах у КСП. Позывной "Боб": у КСП Памиро-Алая, альпбазы "Алай" и у мероприятий, регистрирующихся в этом КСП. "Фильтр" – альпбаза "Дугоба" и её филиал, функционирует ещё "Глубина" и т.д.
Наличие единой частоты – хорошее решение, которого мы долго добивались, и возможность связи с разными точками региона очень удобно со всех точек зрения. Однако в таких условиях какому-то из головных абонентов необходимо поручить диспетчерские функции, как это сделано, например, на Кавказе, и от всех абонентов добиться строгой дисциплины радиообмена. Хотя в конце концов все договариваются кому с кем надо, но слушать этот хаос накладывающихся друг на друга сообщений, тяжело и неприятно.
Мне трудно судить, кто должен проявить инициативу в этой ситуации, но Управление альпинизма не должно спокойно относиться к такому беспорядку. Следует отметить, что этот вопрос уже ставился в моём отчёте уполномоченного за 1983 год."
В АУСБ "Артуч" я прибыл только вечером 20 июля. 21 июля утром я вышел на Куликалонские озёра, где находился Мумджи. От него я узнал, что вопрос о разрешении выходов команд на сложные маршруты практически решён, так как минувшие два дня хорошей погоды ликвидировали большую заснеженность маршрутов, и почти на все запрашиваемые маршруты даны разрешения на восхождения. Мумджи показал телеграмму на своё имя за подписями профсоюзного и спорткомитетовского руководства о том, что в связи имеющимися случаями аварий необходимо принять более жёсткие меры по обеспечения безопасности восхождений. После беседы с Мумджи я стал проверять документы сборов, находившиеся в КСП, а к вечеру спустился на базу.
Ночью с базы пошла машина на Алаудинские озёра, чтобы потом не идти туда пешком через перевал, я воспользовался случаем и поехал на ней на Алаудины. На Алаудинах начал с бани у красноярцев, потом смотрел их документы и провёл небольшую воспитательную беседу. После этого проверял документы днепропетровского сбора, затем занимался проверкой документов сбора альпклуба "Крым". В лагере ленинградцев никого из руководства не оказалось, Днём немного отдохнул у сбора МГУ, которым руководила Руфина Арефьева. После отдыха проверил молдаван и ростовчан. Ночевал у сбора МГУ, на следующий день перешёл через перевал Алаудин на Куликалоны, отдохнул в КСП и к 16 часам спустился в "Артуч".
В этом году начальником учебной части в "Артучи" был Николай Голубев, мастер спорта из Ленинграда, я с ним был знаком ещё со времён Шумилова, как мне помнится, он был инструктором лагеря и членом его команды. Вечером 23 и утром 24 июля мы с ним долго беседовали, он жаловался на чрезмерную опёку КСП над деятельностью альпбазы. После беседы я целый день сидел в учебной части, изучал приказы по АУСБ и документы инструкторов.
В зону моего действия входила и альпбаза "Варзоб", которая выставляла команду для участия в техническом классе чемпионата СССР. Старшим тренером этой команды являлся начальник учебной части альпбазы В.И.Глушко. Чтобы проверить работу альпбазы "Варзоб" в его присутствии, я запланировал выезд в "Варзоб" на 26 июля. Так как регулярного автотранспорта между населёнными пунктами, прилегающими к альпбазам Артуч" и "Варзоб" не имеется, я заказал билет на самолёт Самарканд – Душанбе на 26 июля и 25 июля выехал из альпбазы "Артуч" в Самарканд.
Вечер 26-го и начало ночи на 27 июля я (вместе с Т.Мумджи и В.Липатовым) провёл в тяжёлом разговоре с отцом погибшего участника альпбазы "Артуч" М. Буткеева. При разборе обстоятельств несчастного случая выявилось, что несмотря на оформление маршрута в соответствии с принятыми нормами и имевшейся в маршрутной документации схемой маршрута в символах УИАА (УИАА – международный союз альпинистов) с обозначением контура вершины и некоторых ориентиров), группа неправильно определила начало маршрута и вместо движения по осыпям с левой стороны скального гребня пошла справа от него, где вышла на участок крутых разрушенных скал, на котором произошли срыв и гибель Буткеева.
Ошеломлённый случившимся несчастьем, отец Буткеева попросил Мумджи показать ему материал комиссии по разбору несчастного случая и отметил разницу в рисунках, которые имелись в маршрутном листе и в акте комиссии. Конечно, комиссия для иллюстрации места аварии в акте попросила нарисовать нужный рисунок человека, умеющего хорошо рисовать.
Поскольку обстоятельством, способствовавшим несчастному случаю, было отклонение группы от маршрута, то отец М. Буткеева посчитал, что в аварии виновато руководство альпбазы, позволяющее выпускать группы по маршрутному листу с плохим рисунком.
В принципе, и группа, и оформитель рисунка для акта комиссии использовали одно и то же лагерное описание, но группа изобразила вид вершины достаточно условно, сделав акцент на изображение маршрута в символах УИАА, а оформитель нарисовал общий вид вершины без всяких символов, близкий к фотографии, сделанной с отдалённой от вершины точки.
По нашему мнению, рисунок в маршрутном листе был хотя и не блестящий, но средний из тех, которые обычно рисуют в маршрутных листах, и по которым ходят альпинистские группы, в том числе и на этот маршрут. Кроме того, при подходе к маршруту на передний план выступают ближайшие элементы рельефа, и по виду с отдалённой точки, даже очень хорошо нарисованному, без предварительного изучения маршрута и консультации с проходившими маршрут альпинистами, найти правильное начало маршрута всё равно трудно.
Проходивший очень горячо разговор, в конце концов, закончился достаточно спокойно. Мы дипломатично старались не раздражать отца нашими возражениями и разъяснениями, и хотя в конце разговора он всё ещё утверждал, что комиссия неправильно оценила причины аварии, но не так горячо и категорично, как в процессе разговора.
К этому времени на президиуме ФА СССР уже обсуждался вопрос о том, что наблюдаются случаи оформления маршрутных листов с рисунком, содержащим символы УИА даже без всякой привязки к контуру вершины и прилегающему рельефу, и что необходимо эту практику изменить с оформлением более подробных рисунков. В конкретных документах и методиках этот вопрос не записан. Под влиянием происшедшего разговора я написал для альпбазы "Артуч" распоряжение №2, в котором предложил учебной части АУСБ "ввести в правило при оформлении маршрутов давать детальный рисунок маршрута с прилегающими к нему участками и общим контуром вершины".
Далее привожу выдержки из моего отчёта (с некоторой обработкой).
"26 июля днём я прилетел в Душанбе. В прошлом году я мимоходом посещал Таджикский КСП. То посредственное впечатление, которое у меня осталось от прошлогоднего посещения, и на этот раз не изменилось. Документация ведётся удовлетворительно, однако можно вести её лучше, но это детали. Начальником Таджикского КСП после оставившего этот пост Согрина стал К.Н.Леонов, опытный альпинист и доброжелательный человек. Он пытается делать, что в его силах, что-то для опёки мероприятий, проводящихся в Таджикистане, но сил у него практически нет. Сколько раз уже говорилось и писалось, что примерно одинаковое материальное и инструкторское обеспечение для контроля, скажем, Домбая и Фанских гор – это нормально, а для контроля Домбая и Памира – это нелепость. Однако все эти разговоры оставались только разговорами.
28, 29 и 30 июля я занимался проверкой документов учебной части и начспаса альпбазы "Варзоб" и написал по результатам проверки распоряжение (оценка работы положительная, отмечены некоторые недостатки и предложены меры по их устранению). Количественный состав инструкторов вполне достаточен, однако по своему опыту инструктора альпбазы "Варзоб" значительно слабее, чем в АУСБ "Артуч".
В условиях альпбазы я стал изучать новую учебную программу. Конкретно я стал просматривать тему обучения страховки. В материалах учебной программы имеется многократное повторение данных по ненадёжности страховки при помощи скальных крючьев (величина нагрузки, выдерживаемой крючьями, до 300-400 кг). Однако в материалах учебной программы отсутствует давно предложенный и используемый в ряде альпбаз Средней Азии и в других мероприятиях вывод из этого обстоятельства – организация системы крючьев на пункте страховки. Моя проверка обучения приёмам страховки в альпбазах "Артуч" и "Варзоб" показала, что этот приём прочно закреплён в содержании тем учебных занятий с отделениями и спортивными группами. Считаю, что эта тема обязательно должна быть отражена в учебной программе.
При проверке в этом сезоне альпбаз "Артуч" и "Варзоб" я, к своему удивлению, впервые за много лет не услышал жалоб на нехватку снаряжения. Даже на мои прямые вопросы начальники учебной части отвечали, что основного альпинистского снаряжения в этом сезоне достаточно. Появились хорошие альпинистские рюкзаки нового вида, их, действительно, пока ещё мало, но со старыми проблем нет.
Следует сделать замечание по системе грудная обвязка – беседка. В этом сезоне прислали новую модификацию таких систем, по отзывам тренеров, удачную и удобную для работы. Было бы целесообразно в этот комплект включить и соединительное звено с единообразной инструкцией по его применению, так как его сейчас делают сами альпинисты из куска основной верёвки, и каждый волен делать свою версию этого соединения, и известны случаи, когда эти версии оказывались неудачными.
31 июля с командой АУСБ "Варзоб" я прибыл в Алаудинское ущелье, где до 16 августа работал с техническим классом чемпионата СССР. Часть судейской бригады, готовившая трассу "школы", прибыла в район заблаговременно, основной состав судейской бригады прибыл в район Алаудинских озёр 2 августа.
3 августа был произведен показ командам трассы "школы" и состоялась жеребьёвка, в которой приняли участие 9 команд. 5 августа начался первый этап чемпионата – прохождение трассы "школы". В шедшей четвёртым номером команде альпклуба "Крым" произошёл срыв участника В.Р.Кулямина с серьёзной травмой (перелом тазовой кости). Чётко действовавшая радиосвязь, организованная командой альпбазы "Варзоб" и КСП Таджикистана, позволила уже через 1,5 часа вызванным вертолётом оттранспортировать Кулямина в Душанбе.
6 и 7 августа продолжилось прохождение командами трассы "школы", 8 и 9 августа подводились итоги "школы", жеребьёвка и оформление командами маршрутов восхождений.
10 августа команды начали выходить в район ледника Бодхона, а часть команд уже вышла на маршруты. 11 августа, завершив прохождение своего маршрута, первой спустилась команда Латвии. Последней 13 августа спустилась с маршрута команда альпклуба Невского района Ленинграда. В этот же день завершились разборы пройденных восхождений. 15 августа команды сдали отчёты о восхождениях, и судейская бригада начала работу по их изучению и выставлению оценок командам.
Так как моя командировка заканчивалась 18 августа, и у меня был билет на самолёт в ночь с 17 на 18 августа, в ночь на 16 августа я выехал из района соревнований в Самарканд, и 18 августа я возвратился в Москву.
Несколько слов об экологии. На одной из радиосвязей, находясь в районе Алаудинских озёр, я разговаривал с уполномоченным В.Н.Волченко, бывшем в то время в Аксу. Среди обсуждавшихся вопросов он сообщил, что им в районе проведён смотр-конкурс среди находившихся там мероприятий на лучшую чистоту бивуаков, и предложил мне в своём районе сделать то же самое. Я ответил, что в нашем районе осмотр мест базирования команд уже произведен врачом чемпионата, и хотя мы не называли это смотром-конкурсом, но замечания ряду команд были сделаны, и этот вопрос находится в поле нашего зрения. Так или иначе, но мы прилагали определённые усилия по сохранению места нашего пребывания в чистом виде: требовали организации специальных мест для туалетов, ям для отходов и т.п.
В принципе же район Алаудинских озёр стал местом массового паломничества туристических групп. Это обстоятельство хорошо известно КСС Таджикистана, и КСС имеет там постоянный контрольный пункт, на котором дежурит инструктор КСС. На Алаудинских озёрах постоянно разбивают бивуаки проходящие туристические группы, общая численность которых каждый день только в районе нижних озёр составляет по 150 и более человек.
Наверное, туристов предупреждают о необходимости бережного отношения к природе, да и сами они не дикие люди, но сложившийся режим проходного двора при движении массового туристического потока превращает этот живописнейший уголок Фанских гор в очень грязное место. Берег Большого Алаудинского озера захламлён, на прибрежном дне находится много бытовых отходов, вблизи от берега – горы ржавых консервных банок, и всё это в районе туристического контрольного пункта, где скапливается наибольшее количество туристов.
Победить такую стихию невозможно какими-то разовыми мероприятиями, здесь необходима постоянная работа, по-видимому, местных властей и лесничества. Даже призывы в центральной печати того же В.Н. Волченко о сохранении этого скудеющего на красоту уголка Таджикистана не дошли ни до кого из решающих должностных лиц конкретно, они остались без всякого отклика".

Перехожу теперь к событиям 1988 года. Опять я еду в тот же район, на этот раз начинаю с Душанбе, куда я прилетел из Москвы 10 июля. Перелистываю свой отчёт и дневники, раздумываю, как описывать уже ставшие привычными события и мои перемещения, связанные с работой в регионе альпинистских мероприятий (какой казённый язык!), в каждом конкретном случае дающие их участникам массу эмоций, но в общей совокупности ставшие для меня достаточно однообразными. Ничего живописующего мой рассказ придумать не могу.
11 июля в первой половине дня я пообщался с оказавшимися в этот момент в КСП ленинградцем В.Жирновым и киевлянином Г.Полевым (травили последние анекдоты), разговаривал с начальником Таджикского КСП Леоновым, он мне кратко описал ситуацию в регионе. Во второй половине дня приехал в АУСБ "Варзоб".
12 июля я (достаточно бегло) занимался проверкой документов инструкторов, знакомился с распоряжениями по АУСБ и общей обстановкой. В этом сезоне приступил к работе новый начальник учебной части О.В.Капитанов, ранее уже занимавший эту должность и закончивший в этом году институт физкультуры. Его отношение к работе было очень серьёзным, так что неуверенности в руководстве учебной работой у меня не возникло.
Директор АУСБ Э.Абдулаев давно показал себя хорошим хозяйственником, хотя отношения между спортивными и хозяйственными службами не всегда складываются нормально. На этот раз мне пришлось выслушать несколько жалоб на плохое отношение к альпинистам со стороны обслуживающего персонала, главным образом бухгалтерии, и спокойное отношение к этому со стороны Абдулаева. В этом сезоне отношения между Абдуллаевым и Капитановым, хотя и нельзя назвать плохими, однако сопровождаются взаимными претензиями.
На следующий день я приехал в Ягноб под Замин-Карор и до 17 июля знакомился с работой проводившихся там сборов, проверял их документацию, писал распоряжения по проверке. Кроме того, я выходил в окрестности расположения сборов для обзора подходов и ближайших маршрутов. 17 июля пешком и на попутном транспорте я возвратился в "Варзоб", где пробыл до 20 июля.
Одной из задач моей работы в этом сезоне была разведка южных склонов массива Дукдон в Фанских горах. Альпинисты с южной стороны массива бывают редко, а по сообщению начальника Таджикского КСП Леонова там должны быть интересные объекты для проведения чемпионата СССР вплоть до возможности проведения в том районе очного класса. Выходить в отдалённый и незнакомый мне район в одиночку мне не хотелось. 18 июля завершила восхождение чемпионата СССР на Замин-Карор команда Таджикистана, и в "Варзоб" вернулся старший тренер команды В.Лаврухин. По его просьбе один из вспомогателей команды перворазрядник Сергей Рапинчук согласился сопровождать меня в Дукдон.
21 июля мы с Сергеем выехали на лагерной машине, отвозившей что-то в Алаудины, доехали сначала до посёлка Зеравшан, там остались ждать возвращения машины, поехавшей дальше в сторону Алаудин. Через несколько часов машина вернулась, и мы на ней поехали уже в сторону озера Искандер-Куль. Перед озером в это время был пост со шлагбаумом, пропускавший только машины турбазы и местных хозяйственных объектов. Мне кто-то перед поездкой сказал, что автомобильный путь кончается в месте базирования экспедиции, контролирующей грызунов – сурков, переносчиков бацилл чумы. Наш шофёр, очень уверенно державшийся до этого во всех дорожных ситуациях, при подъезде к шлагбауму в ответ на вопрос дежурного (старичка-таджика), кто мы и куда едем, сразу же указал на меня – "вот начальник". Я с ходу ничего не смог придумать, кроме как сказать в ответ – "в экспедицию к чумологам", и дежурный без лишних вопросов открыл шлагбаум.
Мы проехали ещё километров пять – мимо озера, посёлка Сары-Тог и ещё немного до конца дороги. Поговорили с чумологами о дороге к Дукдону и пошли вверх. По дороге пили кислое молоко и чай на летовках (местах летних стоянок семей пастухов) с женщинами и ещё чай перед Дукдоном с туристами. В 20.30 пришли к речке Кара-Арча, развели костёр, сварили ужин, поели и легли спать.
Ночью очень долго не спал, заснул только под утро, встал в 8 часов. Затеял костёр и решил напечь блинчиков. На костре и без сковородки это оказалось очень тяжёлым занятием, но в конце концов я их напёк, позавтракали кофе с блинчиками. После завтрака пошли вверх к Дукдону. По мере подхода и осмотра рельефа ближних вершин стало очевидным, что южные склоны Дукдона не могут служить местом, где можно проводить чемпионат СССР по альпинизму. Возможные маршруты с юга на Дукдон в основном не выше 3-4 категории трудности. Можно было допустить, что при более тщательном обследовании можно будет найти один - два объекта 5А категории трудности. Я для себя посчитал, что предположение о наличии хороших объектов было сделано Леоновым на основании панорамы, видимой с далёкой высокой точки, позже Леонов мне это подтвердил.
Мы с Серёжей походили по склонам и осыпям, пофотографировали и спустились к пастухам. Попили у них чай, поели мяса, пошёл дождь. Спустились на свою ночёвку, залезли в свою палатку, дождик то разойдётся, то прекратится, просушиться невозможно. Мне отсюда надо попасть на Алаудины, думаю с тревогой, стоит ли идти через перевал Казнок. Идти придётся одному, а сердце время от времени побаливает, решил от этого варианта отказаться. Дождик, наконец, прекратился, мы собрались и спустились к тропе, где и заночевали.
На следующий день мы спустились к озеру, искупались и пришли на турбазу. На турбазе машины, которые возят туристов, нас не берут. Пошли дальше к шлагбауму, там нас взяла обычная машина, на ней доехали до Зеравшана. Здесь расстался со своим сопровождающим и с пересадками к 18.30 доехал до кишлака Маргузор. Дальше пошёл вверх к Алаудинским озёрам пешком, шёл до 21.30, стало сдавать сердце, идти дальше совсем не могу. Остановился недалеко от дороги, разжёг костёр, попил чай, сварил миску гороховой похлёбки, поел. Стало уже совсем темно, хотел залечь спать, но тут на дороге появилась машина из "Варзоба", в ней Машков вёз вторую смену филиала, я быстро собрался и доехал на ней до Алаудинских озёр.
24, 25 и 26 июля я провёл среди мероприятий на Алаудинских озёрах. В этом районе в текущем сезоне находилось очень много альпинистов, хотя количество мероприятий было меньше обычного. В первую очередь на озёрах постоянно базировался один отряд альпбазы "Артуч", всего около 30 человек, а также проводили ледовые занятия под склонами Чапдары и совершали регулярные восхождения группы альпбазы "Артуч", базировавшиеся на Куликалонских озёрах. Очень большой контингент имел филиал альпбазы "Варзоб": три отряда по 30 человек с квалификацией от 3 разряда и выше.
Кроме отрядов альпбаз, в моём присутствии в районе работали два внебазовых мероприятия: научно-спортивная экспедиция альпклуба им. Р.Хохлова (МГУ), в руководителях здесь были О.Шумилов и Р.Арефьева, и классификационные соревнования Воронежского ОС ДФСО (оба примерно по 30 человек). В какие-то периоды в районе Алаудинских озёр находилось до 200 наших альпинистов.
К перечисленным мероприятиям следует добавить загруженность района туристами, а также иностранными альпинистами, в основном чехами. Иностранные альпинисты, приезжающие в район по совершенно непонятным каналам, очень трудно поддаются какой-либо регламентации. Места базирования иностранных групп разбросаны по всему ущелью, их не всегда разыщешь и отличишь от туристов, поэтому навести порядок в ущелье очень сложно. С ними регулярно проводили беседы и представители КСП и я, и они соглашались координировать свои действия с работой наших групп в КСП. После этого какое-то время в КСП поступали сведения от чехов о планируемых ими восхождениях, а затем опять возникали непонятные иностранные группы на маршрутах, по которым совершали восхождения наши запланированные группы.
Я понаблюдал за работой и проверил документацию работающих на Алаудинах мероприятий и 26 июля перешёл через перевал Алаудин на Куликалоны. При первом же ознакомлении с работой начспаса АУСБ "Артуч" М.Я.Шестипалова мне стало ясно, что моя прошлогодняя проверка работы альпбазы "Артуч" и рекомендации, сделанные по результатам разбора случая гибели участника Буткеева, оказались безрезультатными. Как и прежде, рисунки маршрутов в маршрутных листах в символах УИАА не привязаны к конкретному контуру вершины и ближайшим к маршруту деталям рельефа. Имевшаяся договорённость о дополнении маршрутных материалов описаниями возникавших на маршруте аварийных ситуаций и допускавшихся на них типичных ошибках групп осталась невыполненной (такие же указания я делал и в "Варзобе", и там та же история – никто об этом и не подумал).
27 июля я спустился на базу "Артуч", в этот и следующий день проверил её работу и написал распоряжение по проверке. Я не думаю, что в настоящее время представляют интерес сделанные мною тогда замечания, кроме приведенных в предыдущем абзаце, они имеют чисто формальный характер. Начальник учебной части АУСБ Н.Голубев с ними согласился. Помимо всего прочего, уже в моём отчёте уполномоченного за 1988 год я сделал вывод, что изложение в отчётах замечаний по учебно-методическим вопросам остаётся мёртвым грузом в УА, и замечания по учебной программе необходимо самому уполномоченному передавать в учебно-методическую комиссию ФА.
Ещё несколько дней я провёл на Куликалонских и Алаудинских озёрах. 31 июля мне удалось приехать в Ягноб и удостовериться, что работавший под Замин-Карором сбор ЦС ФиС заканчивается благополучно, последняя группа сбора уже находилась на спуске. К этому времени под Замин-Карор перебазировалась часть экспедиции МГУ, а также команда альпбазы "Артуч" под руководством Н.Голубева. Убедившись, что в этом районе благополучная обстановка, я вернулся в "Варзоб".
1 и 2 августа в регионе была неустойчивая погода с выпадением осадков во всех местах, где проводились восхождения. 2 августа я спустился в Душанбе, где знакомился с текущей документацией КСП (на этот момент с начала сезона в Таджикском КСП было зарегистрировано 27 мероприятий). Здесь ко мне поступила информация о гибели от удара камнем в Алаудине при восхождении на вершину Чимтарга участницы филиала альпбазы "Варзоб", а также об имевшихся травмах от ударов камней на Алаудинах и в Зиндоне. Начальник КСП в Фанских горах Мумджи в связи с этим ввёл ряд ограничений на совершение восхождений. Я передал по радио Мумджи просьбу организовать комиссию по разбору несчастного случая.
С 3 по 7 августа я находился в "Варзобе". Наряду с наблюдением и контролем текущих событий я обсуждал с зам. директора АУСБ "Варзоб" Капитановым причины сложившейся у нас ситуации со значительным количеством несчастных случаев с инструкторами альпинизма. Мы пришли к мнению, что это может быть обусловлено имеющейся системой, когда инструктора и участники находятся в разных условиях в отношении технической подготовки к восхождениям. В период работы в горах участники тренируются под руководством инструкторов, которые в основном занимаются организацией занятий и наблюдением за участниками. При этом времени на собственную подготовку им не отводится, и они оказываются хуже подготовленными, чем участники.
Программа школы инструкторов содержит только методические вопросы. Спортивной и технической подготовки инструкторов в школе не проводится и оценка их спортивно-технической подготовки никем не делается. Всё это приводит к тому, что инструктора оказываются вне регламентированного контроля.
Выход из этой ситуации следует организовать по двум направлениям. Первое – это введение в учебную программу школы инструкторов технической подготовки и выставление за неё оценок, как и за теоретические знания. Второе – это организация учебно-спортивной работы на базах и во внебазовых мероприятиях таким образом, чтобы инструктора-методисты имели возможность и даже были бы обязаны заниматься и сами. Занятия инструкторов должны контролироваться, и должен регулярно оцениваться их уровень спортивно-технической подготовки в соответствии с выполняемыми обязанностями.

В 1989 году я работал уполномоченным в ущелье Каравшин (Туркестанский хребет).

1990 год. Летом районом моей работы Уполномоченного и судьи были уже привычные Фанские горы и "Варзоб". Работу мне удобнее было начать с Самарканда, неординарной для меня оказалась ситуация при вылете из Москвы. Покупая билет в Самарканд, я не удосужился как следует рассмотреть его: который раз я уже еду в Среднюю Азию, что может произойти интересного при посадке и полёте. 8 июля я, ни в чём не сомневаясь, приехал за час до посадки в аэропорт Домодедово и начал искать на табло, у какой стойки пойдёт регистрация на мой рейс. Никак не пойму – перечитываю и перечитываю номера рейсов – своего номера не нахожу. Я подхожу к справочному окну, там посмотрели в расписание и говорят:
– Этот рейс вылетает из Внуково!
Вот это да! Я выбегаю на площадь перед зданием аэропорта – там длинным удавом растянулась очередь на такси. Попытки влезть в её начало решительно пресекаются отстоявшими очередь. Я забегал на площади около рядов частных автомашин, там безлюдье. Но вот на моих глазах какой-то автомобиль выискивает себе место и въезжает в пустующий квадратик. Я подбегаю к нему, в нём молодая пара, объясняю им свою промашку и прошу отвезти во Внуково. Вижу, что у них нет здесь определённой цели, они стали обсуждать моё предложение. Наконец:
- Четыреста!
Мне не до торговли, потеряю я больше, но всё же говорю:
- Триста …
Они соглашаются.
Парень за рулём хорошо знает маршрут, едем какими-то не главными, но как я понимаю, кратчайшими дорогами и подъезжаем к дверям аэропорта минут за 5 до назначенного времени вылета. Я вбегаю в регистрационный зал, ищу стойку с номером своего рейса, кто-то мне подсказал, где шла регистрация. Подбегаю, номера уже нет, оттуда уходит последний контролёр.
- Мне на рейс в Самарканд!
- Регистрация уже закончена, беги в посадочный зал, может ещё успеешь.
Подбегаю ко входу в зал, показываю дежурным билет.
- Беги к турникетам контроля багажа.
У турникета сидит милиционер, я ставлю свой рюкзак на ленту транспортёра, рюкзак подъехал к телевизионной установке. Милиционер смотрит на экран.
- А это что у вас?
Смотрю на экран, там ряд тёмных дисков. Я сразу сообразил, что это:
- Это медали чемпионата СССР по альпинизму, я главный судья, везу их в горы.
- Из какого металла?
- Есть серебряные позолоченные.
Думаю, что сейчас милиционер спросит документы, подтверждающие мои слова, лезу в карман и с ужасом вспоминаю, что они в глубине рюкзака, а счёт идёт уже на секунды. Но милиционер удовлетворился ответом:
- Беги.
Я хватаю рюкзак и бегу к выходу на лётное поле. Показываю контролёрам свой билет, меня впускают, но дежурный у автобусов говорит:
- А ваш автобус давно уехал …
Но тут же останавливает проезжающий от самолётов пустой автобус, говорит шофёру:
- Отвези пассажира на площадку номер такой-то.
Автобус подъехал к уже готовящемуся отъезжать трапу…
Я давно уже понял, что главное – использовать максимально имеющиеся возможности, каким бы безнадёжным ни казалось твоё положение. В любые критические моменты это должно быть заложено в тебе, в твоём подсознании. Если в критический момент ты начнёшь обдумывать свои действия, то на это уйдут драгоценные мгновения, и ты можешь упустить возможность выйти из критической ситуации. Только так тебе будет сопутствовать удача.
В Самарканд прилетели 9 августа в 5.15. Пришёл на самаркандскую базу "Артучи", здесь Липатов и Мумджи, а также много знакомых альпинистов, прибывших для судейства технического класса чемпионата СССР. В АУСБ я прибыл 10 июля.
Первые дни я находился в АУСБ, делая эпизодические выходы на Куликалонские озёра, затем полностью перебазировался на Куликалоны, где с небольшими перерывами на поездку в Самарканд и выход на Алаудины находился до 1 августа. Занимался традиционной работой – проверка документации, знакомство с ходом занятий и восхождений, участие в совещаниях инструкторов и т.д.
В этом сезоне второй год заместителем директора по учебной работе работал О.В.Капитанов, перешедший из "Варзоба" в "Артуч" после очередных конфликтов с Абдулаевым. При Капитанове общая обстановка в АУСБ "Артуч", как и раньше, традиционно оставалась спортивной. Особенностью сезона явилось то, что АУСБ стала терпеть убытки из-за отчисления участников, которые не соответствуют спортивному уровню альпбазы. Если в прошлые годы руководство АУСБ могло себе позволить отчислять прибывавших в АУСБ третьеразрядников, то теперь оно стало их принимать и работать с ними по соответствующей их уровню программе.
Для улучшения обслуживания участников перестроили график заезда участников, в результате улучшилась организация работы транспорта, столовой, складов снаряжения и продуктов. При этом упростилось решение вопросов с распределением мест учебных занятий, занятостью маршрутов низких категорий для совершения учебных и тренировочных восхождений. Мой приезд совпал с очередным заездом, так что я мог наблюдать за работой смены АУСБ с самого начала.
Данный сезон совершенно отчётливо обозначил уже давно проявлявшуюся тенденцию уменьшения и ухудшения качества инструкторского состава в АУСБ. Это подтверждают и последние поправки к положению об инструкторах альпинизма, разрешающие работу только что отстажировавшихся инструкторов с любыми по квалификации отделениями, в том числе и со старшими разрядниками. На фоне традиционной нехватки инструкторов, например, в этом сезоне в АУСБ "Артуч" наблюдалось явное снижение количества опытных инструкторов. Нельзя утверждать категорически, но вполне может быть проведена связь увеличения количества несчастных случаев в АУСБ "Артуч" с ухудшением качества инструкторского состава.
На инструкторском совещании по вопросам безопасности я попытался развернуть дискуссию о поддержании в течение сезона технической подготовки самих инструкторов, вспомнив свои беседы на эту тему с Капитановым. Однако, к моему сожалению, инструктора не проявили интереса к этой теме, разговор о повышении безопасности повернулся в русло обсуждения необходимости введения регулярного регламентированного отдыха для участников АУСБ.
Наблюдавшиеся и ранее недостатки в обеспечении продуктами в этом году стали ещё более заметными. Стало регулярным временами полное отсутствие на складе необходимых продуктов, питание и выдача продуктов прямо "с колёс", были случаи выдачи участникам вместо продуктов наличных денег (!)
Было недостаточно и некоторых видов снаряжения. В этом году на собрании участников Капитанов, обращаясь к участникам, говорил, что коль скоро вы приезжаете для выполнения норм высоких разрядов, то вам уже необходимо обзаводиться собственным снаряжением. Таким образом, возникает ситуация, когда непроверенного снаряжения у наших альпинистов будет становиться всё больше и больше.
В отношениях между директором АУСБ Липатовым и начальником КСП Мумджи сложилась напряжённость. В этом году УА сделало ещё один шаг в сторону объединения этих служб в "Артучи", назначив начальника КСП заместителем директора АУСБ по безопасности с сохранением за ним прежних функций и добавлением новых (но без увеличения зарплаты). Мумджи воспринял эту реформу отрицательно, по его словам, он возражал против неё, но с его мнением не посчитались. В результате этого конфликта распоряжения директора АУСБ, касающиеся расширения сферы деятельности Мумджи, им игнорировались, хотя вся деятельность как начальника КСП им выполнялась добросовестно и квалифицированно.
Случаев травматизма в районе было достаточно много. 10 июля, как только я приехал, поступило сообщение о срыве в группе сбора Зеленограда при восхождении на вершину Мирали. У пострадавшего произошло сотрясение мозга. К группе с пика Промежуточный спустилась другая группа этого же сбора, и на следующий день все спустились вниз, пострадавший шёл с группой самостоятельно.
На середину июля в районе произошло около 10 травм, три травмы произошли от камнепадов, а остальные – из-за неправильных действий групп. Травмы были не только в рядовых, но и в высококвалифицированных группах. Так, 12 июля в команде РСФСР-2, совершавшей восхождение на вершину Сарышах в рамках технического класса чемпионата СССР, в результате отрыва зацепки произошёл срыв со скального карниза руководителя команды м.с. А.Борисова. У него оказался перелом ребра и ушиб бедра (КСП признало этот случай происшедшим не по вине команды). Команда самостоятельно спустилась, но в результате этого случая отказалась от дальнейших восхождений в чемпионате.
Сборы, работавшие в сезоне 1990 года в Фанских горах, можно разбить на две группы – первая, это сборы, работавшие вместе с командами, выступающими в техническом классе чемпионата СССР, или каким-либо другим образом связанные с чемпионатом, и вторая – сборы, не имевшие никакого отношения к участникам чемпионата. Первых сборов было значительно больше. Перечисление конкретных сборов и их статуса, по-видимому, излишне. Большинство внебазовых мероприятий располагалось на Алаудинских озёрах.
Наиболее образцовым из внебазовых мероприятий являлся Новосибирский УТС, в котором и спортивная работа проводилась на высоком уровне, и высококачественно велась текущая документация. Мероприятия Саратова и Томска следует считать организованными удовлетворительно. У них были трудности с инструкторско-тренерским составом, тем не менее, им удалось организовать спортивную работу на хорошем уровне.
Наиболее неблагоприятным оказалось мероприятие Зеленограда. Его по существу и проверить не удалось, во время появления там Шумилова, которому я поручил проверку документации сборов на Алаудинских озёрах, главные руководители оказывались на выходе, а замещающие руководителей и начспаса молодые инструктора говорили, что вся текущая документация у основных руководителей. Зеленоградцы включили в свой состав альпинистов из Уфы и других городов, по-видимому, не всё было чётко организовано, и в результате на этом мероприятии было три срыва с травмами и транспортировочными работами, правда, проводимыми своими силами. Две травмы (на Чапдаре) из трёх им удалось "благополучно" скрыть от КСП (не сдали в КСП анкеты несчастных случаев, и Мумджи узнал об этих травмах от меня) и только о срыве на Мирали на виду у всех на Куликалонских озёрах им пришлось и сообщить в КСП, и сдать анкету.
В районе также работал филиал АУСБ "Варзоб", он базировался на Алаудинских озёрах. В его составе было 55 участников, разбитых на три отряда. К работе филиала у меня претензий не было.
В первых числах августа я перебазировался в АУСБ "Варзоб". В этом сезоне заместителем директора по учебной части работал А.П.Харитонов, это был первый сезон его работы в такой должности. Проверка книги распоряжений, книги выходов, календарных планов, инструкторских документов, беседы с начспасом, инструкторами и самим Харитоновым показали, что учебный процесс и спортивная работа в основном организованы правильно. Отдельные недостатки в ведении документации (нечёткие записи в распоряжениях, упущения в последовательности выпускающих и т.п.) объясняются недостаточным опытом начуча. Он деловито воспринял сделанные замечания и обещал исправить недостатки в последующей работе.
В "Варзобе", как и в "Артучи", обращает на себя внимание снижение количества опытных инструкторов. Есть проблемы с назначением командиров отрядов, большой процент командиров отделений – только что окончившие школу и отстажировавшиеся инструктора.
Травматизм в "Варзобе" значительно меньше, чем в "Артучи". С начала работы АУСБ и до моего убытия там произошло три травмы с переломами ног: на скальных занятиях, на восхождении 5А к.т. – срыв маятником, и на восхождении 2Б к.т. при обучении применению закладок.
1990 год стал последним годом моей работы уполномоченным в Фанах и, вообще, посещения этого района. В летнем сезоне 1991 года я последний разработал уполномоченным, в том году в Аксу, это уже был и последний год существования Советского Союза, а вместе с ним и института уполномоченных. Жалеть надо не об этом институте, он – надстройка, базисом для неё было великое государство, которое бездумно и безалаберно было разрушено кучкой безответственных политиков. Жалеть надо тех многочисленных не богатеньких романтиков, которые потеряли возможность общаться с горной природой и проверять себя в преодолении создаваемых ей трудностей.


 
 
  содержание раздела

 
 
новости | база артуч | база алаудин | экскурссии | история | визбор | документы | радиосвязь | снаряжение | галереи | статьи | кунсткамера | forum  
2005-2014 ФАНЫ.РУ 
ver.2.0 DESIGN©V-STUDIO 

Лёгкая покупка автодомов в московской области и другая полезная информация для автопутешественников. ТрэвелАвто - жизнь за рулём.
Яндекс цитирования Автодома и караваны
Я путешествую с прицепом! Я путешествую с прицепом!
Отели Турции, детский отдых Экстремальный портал VVV.RU Активный отдых. Пассажирские перевозки, байдарки, поход Крым, сплав на байдаркахACTIVE-рейтинг туристических сайтов. Туризм и отдых